Елена Маньенан – редкий бриллиант российской провинции. «Москва - Париж – Плёс» - непростой маршрут на пути к мечте. А мечталось с мужем о своем доме и небольшом семейном отеле где-то в России, без которой, как оказалось, Елена жить не смогла. И пусть вас не смущает фамилия Маньенан - это по мужу (Андре - француз) - она наша, русская насквозь: от своих московских корней до будущего, которое видит только в своей стране.
Елена - женщина–огонь: вспышка вдохновения и спасительное тепло для друзей и гостей. А Семья (именно с большой буквы), у Елены большая – 16 детей (трое своих, 13 – усыновленных). Старшие уже давно живут своей взрослой жизнью в разных уголках мира, младшие - с мамой. Но при возможности, семья всегда собирается в Плёсе. Каких бы высоких гостей не принимала Елена у себя, детям всегда здесь и время, и место.
В большом старинном доме Елены мы поговорили об образовании и детдомах, о будущем российской провинции и плюсах провинции французской, эко-деревне как новом пространстве сельской жизни и о детях. Своих, и усыновлённых.
Елена Вячеславовна, многие родители сейчас жалуются, что нынешние дети отказываются учиться. Существует мнение, что так возникает поколение аморфных, бесхребетных и безынициативных. Так ли всё запущено, и надо ли с этим явлением бороться?
Зерно. Никто не отменял зерно. Сеять надо. Семечко попадет на благодатную почву и прорастёт. Но не всем везёт. У меня был случай – взяли мы мальчика. Его мама родила в 13 с половиной лет. От него отказалась вся семья ещё до того, как ему родиться. К сожалению, в большинстве случаев это означает, что программа, вложенная в человека – негативная. Однако у мальчишки было желание жить и развиваться.
Если ты живёшь в глухой деревне и все соседи – зэки, дорога, казалось бы одна. Но иногда ребенок выбирает другую дорогу: я никогда не буду таким, как они, и я никогда со своими детьми так не поступлю.
А дети мои уже музыкой занимаются, поют, рисуют, английский, французский… Все в учебе. И этот Андрей – главный врач одного большого госпиталя, сидел такой напряжённый, потом подходит ко мне – весь в слезах. Говорит: «Лена, прости. Я такой грех на душу взял». Я спрашиваю: «Что случилось?» «Ты помнишь, как я два года назад был против, как я возражал? А сейчас я смотрю – куда делось это лицо? Это невозможно, доказано наукой – наследственная деградация не проходит. Куда делось? Теперь это – домашний ребенок». Уже семь лет счастья. Обоюдного.
Я знаю, вы считаете, что от детских домов в России, в том виде, каком они сейчас существуют, вполне реально избавиться. А за основу взять опыт, например, Франции, в который вы прожили 12 лет.
У меня есть французская подруга Бернадэт – она мне открыла глаза на усыновление. У нас неправильное отношение к опеке. В России, если ты взял ребенка – ты должен к нему относиться как мама, как к родному, иное предосудительно. Но это же большая редкость - если у вас уже трое детей, вы взяли ещё одного и он влился в семью как родной. Родственные чувства должны возникнуть не только у вас, но и у всех членов семьи. Так как каждого вновь взятого ребенка я и приласкаю, и потискаю, и чмокну в щеку, и взъерошу волосы. Муж мой, француз, он всегда удивлялся: «Лен, как ты можешь? Ты что, его правда любишь?» Мой муж так не может. Он говорит: «Для меня Даниэль – сын. А это – соседский мальчик. Ты правда его любишь?» Конечно, я его люблю. Не так, как сына, которого рожала. Но я его люблю. Я люблю одноклассников и друзей моих детей, а приемные дети со мной каждый день, с радостями и печалями, и с ошибками, и с фантазиями, и с юмором. Это же ребенок. Как же их не любить? Но факт остается фактом – не каждый человек может в свою семью принять чужого ребенка.
Французы просто убрали обязательность материнских чувств. Воспитатель. Это не только у них, это и у немцев, это вообще в Европе распространено: Домашний воспитатель – это профессия. За это они получают зарплату. И я подумала, что если бы в нашей стране разъясняли бы, что не всегда для тысяч приемных детей найдется мама, а вот воспитатель – ВОЗМОЖНО! С такой постановкой вопроса положительных решений было бы больше, а главное не было бы заказа на материнскую любовь от окружающих. К сожалению, в 50 % случаях ее может и не случится. Многих потенциальных родителей останавливает от усыновления страх: «Я не смогу полюбить». И не надо! Зачем планировать любовь? Она либо сложится, либо нет. Ты будь добрым, мягким и справедливым учителем днем и участливым, заботливым воспитателем в остальное время, а любовь, Бог даст, придет. Пусть ребенок почувствует ваше искреннее желание согреть, помочь, поверит вам и уж потом, быть может, ответит вам благодарностью. А любовь должна быть обоюдной, с нашей же стороны еще и ответственной. Помните, как у Экзюпери «Мы в ответе, за тех, кого приручили»?!
А почувствует ли? Разве можно научить благодарности?
Ребенка нужно учить благодарности. Моя бабушка говорила: «За словом «спасибо» в магазин ходить не надо». Не забывай благодарить за всё постоянно. За игрушку, за бутерброд, который мама сделала, за кофе, который налил папа. Нужно уметь благодарить. И это наша задача, задача взрослых – учить говорить «спасибо». Потому что это воспитывает и тех, кто эту благодарность получает.
Учить в том числе благодарности – это задача семьи. А как обстоит дело со школами? Сейчас в Москве, Петербурге, Новосибирске и так далее, даже в небольших бывших наукоградах, есть отличные гимназии и лицеи. У них сильные программы, а у выпускников - высокий шанс на поступление в ведущие вузы страны. На ваш взгляд, есть ли шанс получить хорошее образование, обучаясь в маленькой провинциальной школе?
Школы везде очень похожи. Я училась в московской. Мои первые дети – во французской. А также в Иванове и Плёсе. Классы примерно одинаковые – есть середнячки, их больше. Есть пара разгильдяев на «камчатке». Четыре-пять отличников…
Что касается французской школы. Закон Франции гласит – ребенок не имеет права не учиться. Когда мы переехали туда, мои дети, не зная ни слова по-французски, пошли в местную школу. У нас это невозможно. Когда мы вернулись в Москву, мой младший сын не мог пойти в школу из-за отсутствия какой-то справки.
Это неправильно. Кстати, про сына. Учитель моего Саши во Франции говорил: «Скоро вся школа заговорит по-русски, а Ваш сын по-французски – никогда!».
Ещё один мой сын – Миша отказывался учить иностранные языки. Несмотря на немецкие корни. Учитель на порог – Миша в окно. Так и не выучил. Сейчас жалеет. Но пришло время, он сам поступил на юридический и успешно закончил. Некоторым нужно созреть.
Я очень верю в зерно. В молнию встречи.
Я прочитал в местной газете опрос выпускников из Плёса о планах на будущее. Оказалось, что большинство детей, получив высшее образование (в Москве, Иванове, Костроме), возвращаться в родной город не собираются. С чем же останутся малые города, села и деревни, если молодые и лучшие не хотят там жить?
Возьмем моего младшего сына. Когда я попыталась на него давить – нужно жить в Плёсе, он ответил: «Мам, легко тебе говорить. После многих лет жизни в двух столицах (до 30 лет жила в Москве, потом 12 лет в Париже), будешь меня убеждать жить в Плёсе? Я тоже хочу пройти свой путь, и, может быть, после приобретения опыта, прийти к тому, чтобы жить в Плёсе».
Вообще это тенденция не только России - когда молодежь бежит в большие города. Но в Европе возвращений больше, потому что отношение другое и больше внимания уделяется малым городам, с точки зрения экономики и развития внутреннего туризма. Не забывайте также о барах, ресторанах, галереях, почтах, школах, спорте, эстетике, комфорте. Наша российская молодежь всего этого в деревне тоже очень-очень хочет! Ну попробуйте их за это осудить!? Повернется ли у вас теперь язык назвать их «лимитой»?
В 1988-м году мы приехали во Францию. Я попросила мужа показать мне французскую деревню. Он привёз меня в уютный красивый городок. Постройки начала 18-го века. Я спрашиваю: «Ты издеваешься? Я хочу посмотреть деревню!» «Так это и есть деревня», - отвечает он.
В нашем представлении деревня как должна выглядеть? Захудалая, с просёлочной дорогой без асфальта, без коммуникаций, дым из трубы, развалины, упавшие заборы. А во Франции знаете как? Едем мы посреди леса – видим новейшую телефонную будку и респектабельный туалет. Идеально чистый, со всеми атрибутами гигиены в свободном доступе. И ни одной живой души. Я спрашиваю мужа – для кого посреди леса туалет? Для медведей? А он отвечает – это абсолютно нормально. Едут туристы – остановились, зашли. Для меня в 1988 году это было потрясением. Почему у нас не так? Как научить народ культурному общежитию? Я считаю, только живым примером! И вот такие рассказы в семье, в школе, в поездках, а как же вы еще хотите, если дети, молодежь ничего этого не видели?! Или вы предлагаете от них высокомерно отвернуться?
Вы думаете, это реально? И застрявший в своих делах и пробках москвич вдруг отправится со своим опытом, например, в Плёс?
А почему бы москвичам не приехать пожить в деревню? Мы сюда активно приглашаем ВГИКовцев, других студентов московских вузов. Для чего? Да мы их тут перемешиваем с местной молодежью, в своем пространстве. Чтобы они друг у друга что-то взяли, переняли. Чтобы одни избавились от комплексов, а другие - от спеси. И они вместе ставят спектакли в нашем деревенском театре, и таким образом общаются. Опыт – потрясающий! Всех приглашаем!
И наши, местные, иногда очень зажатые ребятишки, которые не видевшие ни разу Москву, получают потрясающий опыт общения с раскрепощёнными продвинутыми столичными мальчишками и девчонками. Среда, окружение – это все!
Но вы же понимаете, что среда в среднестатистической российской деревне и крупном городе, я уж не говорю о столице, мягко говоря, разная.
Так для того, чтобы дети хотели жить, оставаться, возвращаться в деревню, деревня должна быть красивой и опрятной, со своими историями и легендами. А главное с инфраструктурой, газом и дорогами. Деревня сейчас обязана иметь все плюсы города и все плюсы деревни. Вот тогда деревня сможет конкурировать с городом, чистотой воздуха, пьянящими травами, лесными дарами и отличным интернетом!
Я хочу на практике доказать, что это возможно. Для этого мы и создаём свою эко-деревню «Знатная сторонка».
И наша архитектура повсеместно исчезает. Душа плачет…
Вы начали говорить про свой новый проект – эко-деревню. Я правильно понимаю, что это будет некий современный взгляд на сельскую жизнь?
В нашей эко-деревне «Знатная сторонка» мы поддержали именно русскую архитектуру. Спасли дома постройки конца 19-го века. Мы их восстановили, дали новую жизнь. И они удобные! Там есть и телевидение, и горячая вода, несколько санузлов, отопление. Чтобы люди видели: в деревне сейчас можно жить удобнее, чем в городе. И даже с бонусами, которые в городе невозможны. Например, готовить можно на современном оборудовании, но в доме есть и действующая традиционная русская печь.
С Еленой Маньенан можно говорить бесконечно. Более гостеприимную хозяйку надо еще поискать – тебя не отпустят без баночки варенья, фирменных пирожков (о них Елена написала целую книгу «Триумф пирогов»). В этот дом хочется возвращаться, что мы и обещали сделать, чтобы съездить в «Знатную сторонку». В эко-деревне поговорили с художниками и мастерами…